• максим сухинов

1.10 "Орион и Земля"

Обновлено: 11 июня 2019 г.

серия фантастических романов


Роман первый

Часть1


Сергей СУХИНОВ


НОВЫЕ ПИРАМИДЫ ЗЕМЛИ

научно-фантастический роман-проект

о ноосферном мире

ЭПИЛОГ:

Событийная, все нарастающая жуть уходящего века позволяет истолковать его как вступление к возрастному эпилогу человечества: стареют и звезды.

Мир послезавтрашний будет совсем не похож на нынешний… Для спасительного прозренья потребуется мощный катализатор в виде сверхмасшабных потрясений с пророком библиейского ранга во главе.

Нынче нужны нам не крылатые генералы света и тьмы, а некто, способный просто пожалеть находящееся на исходе человечество, и еще неизвестно, чем обернулось бы дело, кабы нашелся бы третий, которого нет.

Л.Леонов «Пирамида»

ТРЕТИЙ:

Царство мое подобно храму, я бужу и побуждаю людей. Я созываю их возводить его стены. И вот это уже их храм. Воздвигающий храм возвышает людей в их собственных глазах.

Отец говорил мне так:

- Заставь их строить Башню, и они почувствуют себя братьями.

А. де Сент-Экзюпери «Цитадель»

БАШНЯ:

И когда войдете и приступите к Башне,

Измерьте ее основание и очертите скалу под нею,

Ибо с этой Башни увидите дали вы, строители!

Н.Рерих, «Листы сада Мории»


Время грозное у порога... Сердца горят преданностью и любовью к Позвавшему нас на строительство, и Указавшему путь к Башням!

Е.Рерих, Письма


КНИГА ПЕРВАЯ. ПУТЬ К БАШНЯМ

Пролог. Долина Кулу, 1935 г.

Часть 1. Большой Проект

Глава 1. Пивная на Мясницкой

Глава 2. Катя, Вольга и совсем другие

Глава 3. Тайная вечеря & Казнь

Глава 4. Визит джентльменов

Глава 5. Большой Проект

Глава 6. Катя & Полуостров

Глава 7. Красные шары

Глава 8. Выставка в Манеже

Глава 9. Катя & Старьевщик
Глава 10. Круги

Часть 2. Цитадели, Inc.

Глава 11. Девочка и варвары
Глава 12. Даша & Люди Трассы

Глава 13. Фонд

Глава 14. Капище

Глава 15. Катя & Шахта

Глава 16. Москва – остров Крит

Глава 17. Даша & На берегу

Глава 18. Первый аукцион

Глава 19. Катя, Даша & Надежда
Глава 20. Видение

Памяти отца, воина и труженика

земли русской, посвящаю


ПРОЛОГ. Долина Кулу, 1935 г.

На берегу священной реки Беас, на крутых склонах Гималаев, стоял красивый деревянный дом. Узкая, прихотливо вьющаяся дорога вела к широкой каменной террасе, на которой был разбит пышный сад. Сзади к дому подходил лес, в основном состоявший из величественных голубых сосен и серебристых елей. Некоторые деревья, особенно старые липы и дубы, достигали в поперечнике двух метров.

Отсюда, с каменной террасы, отрывался величественный вид на долину Кулу. На севере виднелся снежный перевал Ротанг, через который некогда был проложен древний путь в Тибет и Среднюю Азию. На перевал также вела каменная лестница, сложенная согласно легенде богатырем Гэсэрханом.

На западе, на самой вершине горы, находились развалины древних буддийских монастырей. А дорога, что шла на юг от долины, вела к озеру Равалсар и в плодородные долины Индии.

В саду под раскидистым кедром стояло каменное изваяние Гуги-Чохана, раджпутского раджи, покровителя этих мест - одного из трехсот шестидесяти богов, населявших долину Кулу.

Невдалеке от статуи на скамье сидел седобородый человек с монголовидным лицом, одетый в просторную серую куртку и укороченные до колен штаны. Его голову покрывала черная ермолка, какие в то время зачастую носили художники.

Николай Рерих читал одну из газет, что толстой пачкой лежали рядом на скамье. Его лицо было хмурым, на лбу появились глубокие морщины. Время от времени он что-то недовольно бормотал себе под нос, словно узнал из газеты нечто весьма неприятное.

Наконец, он отшвырнул газету в сторону, и стремительно встав, подошел к краю каменной террасы. Обычно панорама священной долины успокаивала его мятежный дух, навевала философские мысли о сущности бытия. Но сегодня это благотворное средство, увы, не помогло. Он вернулся к скамье, с брезгливостью схватил газеты и торопливо зашагал к дому. Отрыв дверь, ведущую на просторную застекленную террасу, он поднялся на второй этаж и вошел в комнату жены.

Елена Рерих сидела в просторном кресле, бессильно уронив белые руки на широкие подлокотники. Ее божественно красивое лицо, с темными дугами бровей, античным носом и плотно сжатыми серыми губами выглядело очень утомленным, под закрытыми глазами лежали тени. На столе лежал несколько книг, раскрытая тетрадь, а поверх нее – ручка. В углу комнаты, словно бы притаившись во мгле, стояла бронзовая статуя танцующего Будды.

Николай Рерих озадаченно остановился на пороге. Ему очень хотелось поговорить с супругой, но, судя по всему, она с самого утра очень много работала. Такой изможденной она обычно бывала после общения с Учителем.

Он хотел уйти, но вдруг жена отрыла глаза и тихо промолвила:

- Николай, останься… Мне нужно о многом тебе рассказать.

Рерих кивнул и уселся на диване, сжимая ненавистные газеты в руках. Ему хотелось побыстрее поделиться с супругой малоприятными новостями, попросить у нее совета (а во многих практических делах мнение Елены Рерих оказывалось решающим), но он понимал: произошло нечто из ряда вон выходящее.

Е.Р. (полузакрыв глаза): - Николай, этой ночью я вновь пережила свой давний детский сон. Я увидела море и унылое желто-серое небо. Вдруг налетела буря, и на море стали вздыматься огромные пенистые волны. Они становились все выше и выше. Наконец, вдали появилась гигантская волна, что несла на своем пенистом гребне одинокий корабль. Волна с грохотом обрушилась на берег и затопила всю сушу, но корабль остался непотопляемым.

Н.Р.: – Это был Ноев Ковчег?

Е.Р. (задумчиво): – Нет, это был громадный, железный корабль… Мне кажется, я видела не прошлый Потоп, а будущий, когда вновь повернется земная литосфера, и начнут стремительно таять льды Антарктики и Антарктиды…

Н.Р. (взволнованно): – И когда это может произойти? Учитель что-либо говорил об этом ?

Е.Р. (пожав роскошными плечами): - Как всегда, Учитель не называл никаких сроков. Белое Братство делает все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. Помнишь свои слова о том, что еще в 1914 году наша, Пятая раса, прошла пик своего развития? Ты писал: «Решительно во всем чувствуется поворот рычага эволюции. Предстоит быстрое одичание и разрушение, или возможно чудесное преображение жизни»… Николай, я вижу, ты чем-то расстроен. Что случилось?

Н.Р.: - Меня огорчают вести, которые я получаю из Новой Страны. Скажи, Лада, ты уверена, что Учитель под Новой Страной имеет в виду именно США?

Е.Р.: – Учитель неоднократно это подчеркивал. Он считает Америку праобразом нового, объединенного человечества. Тоже самое неоднократно писала и Елена Блаватская, которая часто общалась с Учителем. Потому ты и поехал в эту страну, чтобы основать там свой Центр и Музей, там работал над созданием Пакта о защите культурных ценностей… Но похоже, тебя вновь мучают сомнения?

Н.Р.: – Да! Еще пять лет назад, когда я покидал Америку, я сказал своему другу доктору Бритону: «Берегитесь варваров!» Доктор Бритон, помнится, возмутился – о чем идет речь? США – самая развитая страна мира. А варвары обитают в вашей родной России или дикой Индии, где вы сейчас живете… Но я читаю американские газеты (он швырнул газеты на стол), и мне становится стыдно! Варвары ворвались в область американской культуры, и правят там свой темный бал. Ты не поверишь: в Чикаго нечем заплатить учителям! В Нью-Йорке церковь продана с аукциона. В Канзас-Сити продан с торгов Капитолий... И это – Новая Страна?

Е.Р. (мягко): – Увы, ничего совершенного в мире нет. Да, в Новой Стране царить дух торгашества. Но энергия нового мира – там!

Н.Р. (с сомнением): – А мне порою кажется, что это – всего лишь энергия разрушения! Прочти эти газеты, Лада. Что мы видим на первых страницах? Огромные заголовки о новостях войны, преступлениях, катастрофах, актах ненависти! Не значит ли это, что лишь новости об убийствах и прочих ужасах представляют интерес для американцев? Так воспитывается молодое поколение от самого младенчества. Им вбивают в головы мысль, что только война, человеконенавистничество и убийство заслуживают внимания, а все позитивное как бы не имеет общественного значения.

Е.Р. (с вздохом): - Увы, это очень грустно… Точно страшный циклон опустошения проносится над всей Землей! В американских университетах повсеместно закрываются кафедры, и молодые ученые выбрасываются буквально на панель. Все они должны искать заработки в совершенно чуждом им направлении. Грустно видеть это обнищание культуры и ярое служение Мамоне. Сколько молодых жизней калечится таким положением вещей! Сколько насилия порождается над лучшими представителями страны! Но примитивное сознание нуворишей во всех областях не может понять своего убожества и приложенных стараний на рушение своей собственной страны. Больно думать, что мы ошиблись, когда основали наш Центр именно в Нью-Йорке... Кажется, ты не очень-то доверяешь господину Хоршу?

Н.Р.: – Да, это так. Похоже, этого господина, и не только его, интересуют лишь те миллионы, которые мы вложили в строительство небоскреба. Хорш затеял какую-то хитрую операцию с акциями, и вскоре мы можем окончательно потерять наш Центр! Но это не единственное, что меня волнует. Германия и Англия упорно не желают признавать Пакт, и более того, оказывают давление на многие государства, которые его уже подписали. Говорят, главное препятствие в том, что Запад по какому-то непонятному атавизму не может принять того, что идея Пакта исходит от русских.

Е.Р.: – Наверное, поэтому ты и не получил заслуженную Нобелевскую премию! Но если бы ты обрушился с публичными обвинениями в адрес нашей страны, то все завершилось бы вполне благополучно. Никто не хочет понимать, что не премия нам нужна, а всемерное распространение наших идей о Культуре! Без охраны достижений Культуры человечество вернется к временам варварства худшего вида, ибо будет обладать всеми разрушительными средствами - и это при полном омертвлении и параличе высших центров, которые одни дают нам высшую жизнь и бессмертие!

Н.Р. (морщится и машет рукой): - Не будем больше об этом, Лада! Все эти премии - суета сует…

Е.Р.: – Да, ты прав, Николай, у нас есть заботы посерьезней. Нужно помочь лучшей части человечества, иначе волна зла затопит Мир. Нашу планету сейчас раздирают отвратительные чудовища, порожденные ненавистью, завистью и корыстью. В конце этого столетия грозные симптомы Армагеддона проявятся вновь. Чтобы спасти наш земной дом, требуется неслыханное ускорение в росте сознания и улучшения нравственности людей. Все находящиеся под щитом Света, конечно, будут охранены, но остальные… Их судьба будет незавидной! Учитель сказал: мы всегда и везде должны сражаться против Зла во всех его проявлениях. И так как сейчас на Земле очень многие являются носителями Зла, то, конечно же, и противников у нас окажется немало…

Н.Р. (пылко): – Но сторонников окажется намного больше! Врачи, учителя, ученые, поэты, художники, инженеры, защитники Отечества и многие другие носители Добра непременно встанут на нашу сторону и не дадут погрузить Землю во мрак невежества… Лада, судя по твоему утомленному виду, ты сегодня утром разговаривала с Учителем. О чем?

Е.Р. (вздохнула): - Учитель сказал: катастрофа на Земле неизбежна, и все усилия Белого Братства направлены на то, чтобы как можно больше уменьшить ее размах, локализовать в определенных границах. Но безумие человечества может пересилить, перетянуть чашу весов Возмездия, и чаша эта прольется на самих безумцев.

Н.Р.: – Но можно ли остановить катастрофу одной только силой учения о Разуме, которое мы назвали Агни Йогой, или Живой Этикой? Или есть какие-то другие, более осязаемые и практические пути, вроде создания нашего Центра в Нью-Йорке?

Е.Р.: – Да, такие пути есть! Мы говорили о том, как строить титаническую Башню в Горном Алтае. Учитель сказал мне: «Урусвати, перед тобой – пример вашего дома в Кулу. Вы живете приблизительно на высоте 7000 футов – это высота удобна для Храма. Над домом, на горе, на высоте 12000 футов – удобное место для Встреч. Итак, внизу – город Новой Эпохи, над ним – Храм человеческих достижений и место встреч Земли с Космическим Духом. Он также говорил о Музее, что должен располагаться под Башней, и который станет началом будущей, Шестой расы. И еще он говорил, что при строительстве города надо использовать опыт русских староверов. А потом Учитель взял меня за руку и повел… Николай, только не удивляйся. Сегодня я впервые побывала в великой Башне Шамбалы!

Н.Р. (вздрогнул и изменился в лице): - Неужели, это наконец-то случилось?! Учитель никогда не раскрывал нам эту тайну… И что же ты увидела?

Е.Р. (вновь закрыла глаза): – Мы шли, вернее, плыли по той части Хранилища Храма, где расположен Музей. Оно находится в гранитных глубинах горы Кайлас. Основание Храма напоминает основание египетских пирамид. В Музее расположены формы первых творений Первой расы. Я видела таблички из металла, на которых письма напоминали клинопись. На верхнем уровне Хранилища располагались Храм Солнца, Храм Луны и Храм Змия. Наверное, таковыми были главные религии Первой расы, что пришла со звезд.

Н.Р. (взволнованно): – И что же ты видела еще?

Е.Р. – Мы с Учителем побывали в самых нижних галереях Музея. Более всего мы пробыли на двадцать пятом уровне, посвященном жизни Христа, но очень недолго, ибо воздух насыщен предохранительными газами. Там мне открылась тайна о том, как молодой Иисус общался с Учителями в те двадцать с лишним лет, что он провел в Индии. И еще я видела зеркала, в которых отражается все происходящее в разных частях Землю благодаря всепроникающему Лучу. С помощью этих зеркал обитатели Башни в Шамбале наблюдают за жизнью человечества.

Н.Р.: - А что же новый Храм на Алтае? Когда придет черед его строительства?

Е.Р. – Учитель сказал: сам дам Указ о Храме. Он сказал мне: «Урусвати, на Алтае, на вершине горы Белуха, ты встретишь выбранных Сестер Алтайских. Но не тревожьте дух Старшей Сестры, что люди из тех мест прозвали Принцессой Алтайской!». Еще он говорил о сподвижниках Белого Братства – тех, кто нашел материальное воплощение на Земле. Учитель одарил всех их великими дарами. Он сказал: «Собирая новую расу, Белый Адепт, живущий среди людей, утверждается как мой сподвижник. Огонь сподвижника зажигает факелы других избранных, рассыпает семена радужные. Фуяме шлем меч, любовь – Поруме, силы – Логвану».

Н.К. (тихо): – Хотел бы я знать, кто они: Белый Адепт, Фуяма, Порума и Логван, и когда они явятся человечеству…

Е.Р.: - Это случится в Новой Стране уже после того, как мы с тобой уйдем, Николай.

Н.Р. (горячо): – А мне кажется, что вы с Блаватской неверно поняли Учителя! Да, США бесспорно является праобразом будущего, объединенного человечества. Америка вполне могла стать мессией разума на Земле, но эта могущественная страна слишком погрязла в необузданном стремлении к материальным благам, забыв о Духе! История с нашим Центром в Нью-Йорке является тому убедительным доказательством. Словно бы Учитель бросил на Землю пробный шар Света – и он провалился в пропасть западной алчности… Не сомневаюсь, что Белый Адепт и его сподвижники однажды появятся на Земле, но только не в Америке, а в нашей стране! Ибо именно Россия в безмерных страданиях и лишениях, среди голода, в крови и поте, приняла на себя бремя искания истины за всех и для всех. Помнишь, как Учитель однажды сказал: «Рассвет России есть залог благоденствия и всего мира. Гибель России есть гибель всего мира».

Е.Р. (твердо): – Наша страна никогда не погибнет, Николай!

Н.Р. - Да, надеюсь, что этого никогда не случится. Великий русский народ не допустит такого! И однажды настанет день, когда на нашу землю придут те, кого давно ждут все люди Света…

Часть 1. Большой Проект

Глава 1. Пивная на Мясницкой

В лето 2029 от Рождества Христова, в промозглый августовский день, в офис московского банка «Полная Чаша» по обычной почте пришел обычный конверт с синей аляповатой маркой. Конверт попал к самому молодому делопроизводителю, лишь две недели назад принятому на работу на испытательный срок. Юноша недавно закончил юридический факультет МГУ и мечтал о блистательной карьере. Примитивный конверт и дешевая марка вызвали у него отвращение и одновременно подозрение, но он все же заставил себя надеть тонкие хлопчатобумажные перчатки и, разрезав конверт, извлек из него тетрадочный листок, с двух сторон исписанный неровным, издерганным почерком. Только по одному нервному почерку делопроизводитель понял, что автором послания был очередной неудачник, каких ныне хоть пруд пруди. В письме, адресованному генеральному директору банка Илье Козельских, содержалось предложение выделить средства на один крупный международный проект, якобы сулящий огромные прибыли, всемирную славу и фантастическую политическую карьеру.

Письмо ожидала мусорная корзина - обычно туда прямиком попадали все подобные прожекты, которым несть числа. Однако в этот странный, сумрачный день все произошло по-другому.

Пробежав сумбурное письмо беглым взглядом, и так ничего из него и не поняв, молодой делопроизводитель озадаченно нахмурился и вернулся к первым строчкам. Они смущали своим панибратским нахальством:

«Привет, Илюха-Козел! Помнишь Витьку-Лопуха? Да, это я, ха-ха-ха! А ты небось думал, чистоплюй, что я загнулся в строительной робе где-то на сопках Камчатки? Накось, выкуси, банкир хренов!»

- Илюха, конечно, козел, - еле слышно прошептал молодой делопроизводитель. – Только вот рога и копыта у него золотые… Может, выкинуть эту бумажку от греха подальше, чтобы не сердить шефа? Хм-м… А если Витька-Лопух был закадычным другом его детства? Должно же быть в этом козле Илюхе хоть что-то человеческое. Ладно, даю тебе шанс, Лопух!

И нелепый конверт с пришпиленным к нему письмом, проследовал в желтую папку, предназначенную для почты третьего сорта, не имеющей никакой деловой нагрузки, и легло между предложением возглавить попечительский совет тайного масонского общества «Орден святых Розенкранца и Гильдестерна», и приглашением почтить своим высоким вниманием юбилейный международный конгресс геев и лесбиянок «Кранты человечеству XXI».

Илья Козельских, молодой двадцативосьмилетний человек, сын и внук крупных коммунистических деятелей, утром за завтраком в очередной раз поссорился с красавицей женой Катериной.

- Сколько же можно тратить деньги на эти дурацкие алмазные кольца и колье! – раздраженно сказал он, отставив в сторону пиалу с овсяной кашей. – Пойми, Катя, мне не жалко денег. Набивая свои дамские шкатулки чем хочешь, раз это так тешит твое сердце. Но когда ты обвешиваешь себя с ног до головы сверкающими побрякушками, и выглядишь на светских раутах словно новогодняя елка… Пойми, у жен наших друзей это вызывает не зависть, а смех. Да и зачем тебе все это нужно – тебе, бывшей мисс Россия? Твоя красота и так безоговорочно признана в наших кругах. Но еще хуже, когда ты тратишь деньги на эту дурацкую благотворительность. Детские дома, приюты, больницы… В наших кругах не принято заниматься такими глупостями.

В гневе Катя обвинила мужа в тупости, ограниченности и полном отсутствии сострадания.

- Ты точно такой же алчный эгоист, как и все твои друзья по бизнесу! – кричала она. – Всех вас за уши втянули наверх ваши папашки-коммунисты, а сами вы не способны даже гвоздь в стену вбить! Бездари, надутые индюки, слизняки… Вы даже похожи друг на друга, словно вас делали на одном конвейере! Гладкие, сытые ничтожества… И привычка мыть по пять минут руки после рукопожатий у вас одинаковая, стерильные вы ничтожества…

Илья насторожился.

- А это ты откуда знаешь? - с подозрением спросил он.

- От подруг – такой ответ тебя устраивает? Но я кажется, говорила о другом… Илья, неужели ты не знаешь, что благотворительность принята во всем цивилизованном мире? Только в США в прошлом году на благотворительные цели было потрачено почти двести миллиардов долларов! А он называет это «глупостями»… Ты хоть раз подумал о том, за что нас будут уважать наши собственные дети? Ведь будут же у нас когда-то дети…

Илья вздрогнул, как от удара поддых. Тема детей была самой болезненной для них обоих, и они договорились, что не будут даже упоминать про это, пока заветное чудо наконец-то не случится. Но Катя в запале ссоры нарушила договор, перешла через запретную черту, и теперь пускай пеняет на себя.

- Еще как подумал! – покраснев, заорал в ответ Илья. – Наши будущие дети станут уважать меня за мои денежки, да, за мои большие денежки! Пусть я и не хватаю с неба звезд, но кто их хватает из людей нашего круга? Банкиры? Фирмачи? Политики? Крупные чиновники? Не смеши меня. Зато я смогу дать моим детям возможность учиться в Оксфорде, жить на роскошной вилле в Ницце, объездить весь мир с платиновой карточкой «Американ экспресс» в кармане… О дорогих машинах, супермодной одежде и прочих житейских мелочах, без которых жизнь превращается в жалкое прозябание, я уже и не говорю. А что смогут оставить своим детям незаурядные умники-разумники с научными степенями и великими изобретениями? Только нищету и бесконечные проблемы от рождения до смерти! Ты этого желаешь нашим детям, Катя? Где твое благоразумие?

- Фу, опять благоразумие, - поморщилась супруга банкира. – Ты не способен на нерасчетливый, но добрый поступок, и ты не способен на благородное безумство. Мне жаль тебя, Илья!

- Безумный банкир – этот нонсенс! Я требую от жены уважения к моим жизненным принципам, иначе мы вынуждены будем расстаться, Катя.

Как обычно в таких случаях, жена вскоре расплакалась и, признав правоту мужа, пообещала вести себя более разумно. И все же этот скандал оставил в душе Ильи неприятный осадок. Его красотка жена, конечно же, неблагодарная дура, но капля здравого смысла в ее словах все-таки есть. Илья часто бывал на Западе и не раз слышал на светских приемах, как его коллеги-бизнесмены разговаривали не только о бизнесе, но и о своих благотворительных акциях, порой весьма щедрых. Самое неприятное, что порой эти акции проводились почему-то у них в России. Как будто голодных детей было мало где-нибудь в Африке или Боливии!.. Услышав подобные разговоры, он старался незаметно отойти в сторону, делая вид, что разыскивает в толпе разодетых гостей кого-то из друзей. Нередко он ловил на себе иронические взгляды, которые кололи, словно шипы, его тонкую, ранимую душу. Иногда ему даже хотелось сделать на родине нечто общеполезное, такое, о чем заговорили бы в Европе, скажем, открыть столовую для бездомных кошек или медпункт стерилизации одиноких женщин. Слава Богу, путь в Москву на борту персонального самолета занимал несколько часов, и за это время он успевал одуматься и уберечься от нерациональных, и более того, совершенно бессмысленных расходов.

Но в то злосчастное утро обычное здравомыслие почему-то покинуло Илью. Возможно, тому причиной стала очередная мощная вспышка на Солнце, но не исключено, что его выбила из колеи предательская подначка жены насчет их пока еще не родившихся детей. Мчась в бронированном лимузине по Рублевскому шоссе, банкир тихо бормотал слова проклятий, адресованные его дражайшей супруге:

- Испортила настроение с утра пораньше, дрянь… Посмела называть меня слизняком! Добрых дел, видите ли, я не делаю. Неужто моя работа генерального директора крупного банка не в счет? Да, я не люблю заниматься благотворительностью и предпочитаю заботиться о своей семье. А разве не сказано в Новом Евангелие, в Книге апостола Иуды: «Обогащаясь, вы обогащаете не только род свой, но и страну свою»!.. Катя, хочешь безумств? Что ж, будут тебе безумства, потом не ропщи.

Лимузин остановился на проспекте Ельцина, напротив монументального здания банка «Полная Чаша», отделанного красным полированным гранитом. Дрожа от негодования, Илья не стал дожидаться, когда водитель распахнет дверцу, и самостоятельно выбрался из автомашины. Не обращая внимания на почтительные приветствия охранников, он стремительно вошел в служебный вход и поднялся на персональном лифте на третий этаж. Секретарь встретил его возле кабинета подобострастным поклоном.

- Почта уже ждет вас, Илья Борисович. Прикажете подать чашечку кофе?

Илья резко бросил на ходу:

- Нет уж, спасибо. Жена славно попотчевала меня за завтраком…

Войдя в огромный, роскошный кабинет, он по привычке хотел было направиться в туалетную комнату, чтобы вымыть руки, но вспомнил про едкие слова жены и передумал. Швырнув кейс на полированный стол, он рухнул на диван. Злоба клокотала в нем, и словно толкала под руку сделать что-то из ряда вон выходящее. Илье вдруг захотелось схватить мраморный чернильный прибор с советской символикой (бесполезный, но очень красивый подарок деда, бывшего члена Политбюро КПСС), и швырнуть его в окно. Однако Илья остановил себя – стекло было бронированным. Потом он вспомнил о том, что Катя говорила о добрых делах, и задумчиво посмотрел на папки с документами.

Обычно, приходя на работу, он сразу же открывал красную папку с важнейшими документами, тщательно отобранными секретарем. Куда реже, когда оставалось время, он бегло просматривал менее важные бумаги, лежащие в синей папке. Ну а до желтой папки руки, как правило, не доходили. Но сейчас… Если где-то и могла виться ниточка к добрым делам, то только из этой пухлой, вполне бесполезной папки.

Раскрыв ее, Илья погрузился в бесконечные просьбы. Денег сегодня просили: общественные организации, благотворительные фонды, вдовы крупных политических деятелей, артисты, театральные и киношные режиссеры, продюсеры, спортсмены, настоятели строящихся храмов, директора бедствующих театров и музеев, бывшие любовницы, будущие любовницы, бездарные певички, знаменитые модельеры, правозащитники, и снова режиссеры, и снова продюсеры…

- Не то, опять не то, - бормотал банкир, листая плотные листы бумаги. – А где же детские дома и больницы? Неужто они не просят денег у Ильи Козельских? Хм-м, странно… А почему, собственно, странно? Мой секретарь Василий свет Иванович, без всякого сомнения, подрабатывает на откатах, и имеет устные договоренности со всеми, кто просит денег в «Полной Чаше». А что возьмешь с какого-то задрипанного интерната для детей-ивалидов?.. Ха, а это что?

На глаза банкира попал неказистый конверт с прикрепленным к нему письмом. Таких бумаг Илья не держал в руках лет пятнадцать, да и почерк очередного просителя показался ему чем-то знакомым.

Прочитав коротенькое письмецо, Илья даже крякнул от изумления.

- Ну, Витек, ты и даешь! Едва объявился в Москве, а уже просишь у бывшего одноклассника денег. И не сто долларов, а сто миллионов! Наглец, и это еще мягко сказано. Хм-м… а почему бы не помочь старому приятелю? Положим, сто миллионов я ему не дам, а тысячу-другую… почему бы и нет? Сделаю доброе дело, утру нос Катюхе, и заодно развлекусь. Я уже и не помню, когда по-настоящему оттягивался. А Витек в этих делах был большой мастак!

Илья вновь взглянул в конец письма, где было названо место и время возможной встречи, и нажал на кнопку интеркома:

- Василий, отмени на вечер все назначенные прежде встречи. Машину пусть подадут к подъезду к восемнадцати тридцати.

Секретарь попытался протестовать:

- Но как же так… Илья Борисович, мы назначили на девятнадцать ноль-ноль совещание с представителями строительных компаний. А в двадцать ноль-ноль приедут швейцарцы из банка «Миллениум»…

- Я сказал – все отменить! – рявкнул молодой банкир. – В девятнадцать часов у меня назначена важная встреча с… э-э, старым приятелем.

- Можно узнать, где? – осторожно спросил секретарь. – Как обычно, в клубе «Золотой век»? Или в Бизнес-центре?

- В пивном баре на Мясницкой, - коротко ответил Илья и повесил трубку.

В пивной стоял плотный табачный дым. Илья сразу же почувствовал себя дурно – он, разумеется, не курил, и вообще вел здоровый образ жизни. Но он заставил себя протиснуться через толпу не совсем трезвых людей, ищя слезящимися от дыма глазами знакомое лицо.

Позади шел двухметрового роста охранник и переживал. Шеф разом нарушил все инструкции по его же собственной безопасности, и сладу с ним на этот раз не было. Пивнушка выглядела крайне сомнительной, предназначенной для людей совсем другого круга: инженеров, учителей, врачей и прочей мелочи. Хорошо еще, что довольно высокие цены не позволяли приходить сюда шоферам, торгашам и еще бог знает какому отребью.

Не сделав и нескольких шагов, Илья увидел полуобнаженную красавицу в одеянии восточной танцовщицы. Пританцовывая и соблазнительно покачивая бедрами, она двинулась ему навстречу. Илья попытался было увильнуть от нее, но красотка настигла его и, прильнув к нему загорелым, гладким телом горячо зашептала прямо в ухо: «Как я рада вас видеть, господин! Вас ждет потрясающий, незабываемый вечер! Сегодня у нас в меню триста видов свежайшего пива со всех концов света. По вашим глазам вижу, что вам нужна кружечка темного ирландского «Викария» и вареные раки, много огромных алтайских раков! А может быть, господин желает японских крабов?»

Илья оттолкнул назойливую ходячую рекламу. Восточная красотка расхохоталась и с соблазнительной улыбкой коснулась своей пышной, едва прикрытой кружевами груди. Этот безобидный на первый взгляд жест означал, что в баре можно при желании приобрести наркотики и проституток - разумеется, такие же дешевые и дрянные, как поддельное ирландское пиво.

- Пошла прочь! – рявкнул Илья и оглянулся на охранника. Тот торопливо засунул руку во внутренний карман пиджака и извлек оттуда баллончик со слезоточивым газом. Увидев его, девушка обиженно пожала роскошными плечами и вновь направилась к двери, в которую только что вошел очередной посетитель, а вернее, посетительница.

Завсегдатаи пивной провожали банкира настороженными взглядами. Мягко говоря, им не часто приходилось видеть здесь лощеных господ в дорогих костюмах, да еще сопровождаемых личным «бульдогом». Одна заколка на галстуке странного посетителя тянула на их годовую зарплату, и выглядела вызовом среднему классу.

Илья не без труда пробился в центр переполненного зала и растерянно стал оглядываться по сторонам. Глаза у него заслезились, в горле запершило. Виктора нигде не было видно, и он уже начал жалеть о содеянном безумстве. Но тут из дальнего угла донесся знакомый раскатистый хохот, от которого мог вздрогнуть и покойник, и Илья понял, что он на верном пути.

Виктор Галямин стоял возле углового столика, и о чем-то увлеченно рассказывал своим двум собеседникам, потягивающим пиво из больших кружек. Как ни странно, за прошедшие пятнадцать с лишним лет Витек изменился очень мало. Он оставался тем же приземистым крепышом с примитивной физиономией боксера, упрямым ежиком коротких волос и светлыми, вечно улыбающимися простодушными глазами. Как и в школьные годы, он носил спортивный костюм, правда, ныне куда более потертый и дешевый. А вот виски у него поседели, и под глазами появились мешки, говорящие о не совсем здоровом сердце. И пальцы… хм-м, на левой руке у него не хватало двух пальцев! Интересно, где Лопух мог их потерять?

Илья перевел взгляд на приятелей Виктора. Его внимание сначала привлек коротышка с непропорционально большой головой, густыми всклокоченными волосами, мясистым клоунским носом и бесформенными багровыми щеками, напоминающими куски мятой глины. Коротышка почему-то был одет в лоснящийся фрак, а на сравнительно белой рубашке выделялась пестрая галстук-бабочка. Потягивая пиво, коротышка снисходительно поглядывал то на разглагольствующего Витька, то с огорчением – на быстро пустеющую пивную кружку.

Переведя взгляд на его соседа, Илья тотчас забыл и о коротышке, и даже о своем школьном друге.

Спиной к нему стоял высокий, под два метра мужчина в длинном, почти до колен вязаном свитере и потертых джинсах. Он был прекрасно сложен, с гордо посаженной головой и длинными пепельными волосами, мягкими волнами спускающимися на широкие плечи.

Илья не видел лица мужчины и даже не слышал его голоса и, тем не менее, ощутил неприятную слабость в коленях. От незнакомца исходил какой-то мощный энергетический поток, заставляющий сразу же признать его неоспоримое превосходство. Подобное же ощущение Илья не раз испытывал на президентских приемах в Кремле, когда ему удавалось встретиться лицом к лицу с владельцами Трасс и другими олигархами. Еще сильнее исходило излучение значимости и величия от царя-президента Иванова-Иванова, от премьер-министра и некоторых, особо влиятельных князей. Но сейчас… Нет, это ощущение было непередаваемо!

Встряхнув головой, Илья с огромным трудом заставил себя отогнать ненужные эмоции. «Должно быть, истерика Катерины основательно выбила меня из обычной колеи, - с раздражением подумал он. – Вот мне и чудится нечто совершенно несуразное. Откуда в этой дешевой забегаловке появиться хоть сколько-нибудь значимому лицу? Хотя, я ведь здесь появился…».

Он оглянулся и увидел растерянное лицо охранника. Облизав толстые губы, тот сипло сказал:

- Что-то мне здесь не по себе, шеф… Ох, живот схватило! Можно я сбегаю в сортир?

Илья кивнул. Собравшись с духом, он зашагал к угловому столику. Демонстративно не обращая внимание на странного типа в сером свитере, он подошел к школьному приятелю и протянул ему руку:

- Ну, здравствуй, Витек!

Седовласый крепыш замолчал на середины фразы и некоторое время с недоумением разглядывал гостя, словно видел его впервые в жизни. Наконец, на круглом лице Виктора появилась полупьяная, счастливая улыбка:

- Илюха! Провалиться мне на месте, если это не ты! Забурел, забурел, сучий кот! Морда стала гладкой, прыщи куда-то пропали… А костюмчик-то – обалдеть, такой, наверное, не одну сотню баксов стоит! Илю-ю-ха, друг!

С грохотом поставив кружку на столик, обильно засыпанный чешуей и костями от воблы, Виктор бросился обнимать старого школьного друга. Тот невольно поморщился, подумав «Ну, конец моему костюму. Хоть бы жирные руки вытер, Лопух!»

От Виктора пахло нищетой и каким-то едким лекарством. «Не хватало только заразиться какой-нибудь дрянью!» – с тревогой подумал банкир и попытался отстраниться от бывшего приятеля, но тот не выпускал его из крепких объятий и все норовил чмокнуть в щеку. Илья едва смог оттолкнуть его, и Виктор тотчас стал наполнять кружки, теперь уже четыре, из торчавшего посреди столика крана.

- Не беспокойтесь, Виктор Галямин уже не заразен, - вдруг послышался позади чей-то бархатистый, необычный голос.

Дыхание у Ильи перехватило. Ему показалось, что он слышит не одного человека, а хор, сотканный из голосов нескольких десятков людей. Среди них были, кажется, и женщины, и даже дети…

- Уже не заразен?! – сдавленно переспросил он, не поворачивая головы. – Вы хотите сказать, что мой школьный друг болел чем-то то опасным?

- Да, два года назад он заразился рейком. По этой прискорбной причине его и демобилизовали из армии, где Виктор дослужился до звания майора инженерных войск. К сожалению, узнав о тяжелой болезни, его бросила жена. Она погибла через несколько дней в железнодорожной катастрофе, возвращаясь вместе с дочерью домой в Краснодар.

Илья судорожно сглотнул и вопросительно взглянул на Виктора. Как тот отреагирует на такое уж слишком бесцеремонное копание в его прошлом? Но Виктор, казалось, даже не слышал этих жестких слов, а продолжал увлеченно о чем-то говорить, одновременно наполняя кружки пенящимся пивом. Его голос таял, словно кусочек масла на раскаленной сковороде, и так же быстро таяли и все другие звуки, что наполняли пивную. Затем настала полная тишина. Странно…

Странно?

Илья скосил глаза влево и увидел, как коротышка-клоун пристально смотрит на него, слегка приоткрыв губы. В карих глазах его светилось невероятное напряжение, словно тот изо всех сил пытался что-то услышать. Но что же?

Ответ пришел сам собой. Коротышка изо всех старался понять, о чем говорил незнакомец в сером свитере, но почему-то не мог. Неужто, телепатия?!

- Нет, не совсем, - сзади вновь послышался поразительный полифонический голос. – Виктор и Андрон, как и все наши соседи, воспринимают сейчас наш разговор как звон пивных кружек. Но, вообще-то говоря, выбор звуковой маскировки совершенно произволен… Андрон, присоединяйся к нашей беседе.

- Удобная штука, - сдавленно отозвался Илья, тупо глядя на грязный столик. – Очень пригодилась бы при ведении деловых разговоров на различных светских тусовках. Почему я не слышал прежде о звукомаскировке?

- О, вам предстоит узнать еще о многих других удивительных вещах, Илья Борисович… Да вы обернитесь, не бойтесь! Неудобно все-таки разговаривать, стоя спиной к собеседнику.

Собравшись с духом, Илья обернулся.

Сомнений не было: человека в сером свитере он знал! Вернее, его облик был ему хорошо знаком с детства. Вытянутое худощавое лицо, высокий гладкий лоб, тонкий с легкой горбинкой нос… И глаза, огромные, чуть ли не в пол лица темные глаза, похожие на бездонные озера! В них светилась мудрость веков. Этот человек все знал и все мог понять, и для него не было никаких секретов ни на земле, ни под землей, ни там, в небесах…

- Господи! – прошептал Илья, ошеломленно глядя на знакомого незнакомца. – Неужто, вы…

- Иисус Христос? – улыбнулся тонкими губами мужчина. – Нет, разумеется, я не сын Божий, хотя мне и исполнилось недавно тридцать три года. Меня зовут Вольга, я философ.

Илья лихорадочно соображал. Виктор продолжал о чем-то беззвучно говорить, время от времени разражаясь лошадиным хохотом, но молодому банкиру было не до него. Интуиция всегда была его самым главным талантом, и эта интуиция не просто подсказывала, а вопила: беги! Беги прочь, пока ты не утонул в этом темном омуте!

- Почему же именно темном? – словно угадав его мысли, снисходительно улыбнулся Вольга. – Считайте, что перед вами расстилается озеро Светлояр, и там, в глубине его хрустальных вод, сияют купола легендарного Китеж-града. Неужто вам, русскому человеку, не хочется скинуть костюм от Деланджи и нырнуть в сияющие глубины?

- Зачем? – сипло вопросил Илья. – Зачем я должен туда нырять?

- Ну, хотя бы из любопытства. А может быть, именно вам предстоит поднять святой город из небытия? Почему бы и нет? Человек вы умный, предприимчивый, богатый… Вы гордитесь своими деловыми качествами, а что сделали-то для России? До сих пор только брали.

- Лопатой, двумя лопатами греб народные денежки! – горестно возопил Андрон. Он ловко извлек словно бы из воздуха пенсне с треснувшим стеклом и, вставив его в правый глаз, вперил в молодого банкира прокурорский взгляд. – И мой вклад, сукин кот, именно он спер, когда работал в мытищенском отделении банка «Чара». Двести двадцать две тысячи семьсот тридцать пять рубликов по нынешнему курсу – будьте любезны, оприходованы этим типом в виде китайской вазы восемнадцатого века, что стоит в него в особняке в Знаменках, прямиком в третьем по счету сортире. Шеф, скажите ему, чтобы он немедленно вернул мне вазу, или хотя бы переставил в спальню своей жены, красавицы Катерины!

Илья криво усмехнулся.

- Недурно работаете под Коровьева... Даже про китайскую вазу знаете! Вольга, а вы, наверное, сильный телепат? Решили потрясти мошну у кого-то из банкиров, и через Лопуха вышли на меня. Я-то думал, какой черт заставил меня отменить важные деловые встречи и понес в эту забегаловку? Письмо… вы воздействовали на меня через то дурацкое письмо?

Вольга уклончиво ответил:

- Возможно… Мне не хотелось бы распространяться о моих особых методах общения с людьми. Но боюсь, нам придется прекратить наш приватный разговор. Звон пивных кружек стал уж слишком назойливым, да и наш щуплый сосед по соседнему столику уже несколько минут жутко мучается, пытаясь понять смысл наших слов.

- Почему? Он что, эфэсбешник или агент какой-нибудь там забугорной Якудзы?

- Не исключено, не исключено…

Что-то щелкнуло в ушах Ильи, и на него вновь обрушился шум переполненной пивной.

- … а какие там водятся таймени! Илюха, бери свою Катюху, и мы вместе махнем на недельку-другую на Катынь. Поставим палатку на самом берегу, будем ходить на охоту. Слава Богу, в тайге зверье еще водится. Ну, а Катюха займется грибами да ягодами. Сейчас, в августе, ягодная пора только начинается! Ну, заодно и поглядим, где строить будущий город.

Илья встрепенулся.

- Что? Какие таймени? Какой город? Не пойму я что-то…

Виктор удивленно и немного обиженно посмотрел на школьного друга – мол, а зачем же я только что целый час перед тобой распинался? Коротышка мерзко хихикнул и, отпив большой глоток из своей кружки, заметил:

- А они тебя и не слушали вовсе… Пока ты, Витек, одаривал этого обалдуя плодами своего красноречия, твой Илья разговаривал с Вольгой. Кстати, а меня кто-нибудь будет представлять господину банкиру, или я для такой чести слишком мелкая и незначительная личность?

Виктор спохватился и виновато развел руками.

- Тьфу, опять увлекся… Илюха, познакомься. Этого зануду звать Андрон Минх. В прошлом – известный продюсер, создатель разных звезд и звездочек шоу-бизнеса. Слышал, небось про Лилю Грант, Красавчика Арнольда, группы «Сева и сто Поль», «Убить антиквара»… э-э… дальше забыл.

- Певица Вика Блик, группы «Стархевен», «Гудини», «Батый»… - продолжил Андрон, осуждающе глядя на Виктора. – Впрочем, все это в прошлом, господа, в далеком прошлом! Шоу-бизнес ныне стал бессмысленным занятием. Проклятое видео и компьютеры все испортили! Ныне эстрада всего мира заполонена виртуальными певичками и певунами, которых и на свете-то нет. Когда они кривлялись на экранах ТВ и мониторах, это еще можно было терпеть. Но когда эти голографические призраки ринулись на сцены концертных залов и клубов, и запели своими сладкими синтетическими голосами… Увы, ни один живой артист не может тягаться с этими неутомимыми гомункулусами! Естественно, я прогорел, и вынужден был заняться разной чепухой, о которой и говорить-то не стоит. А потом я создал дизайнерскую студию «Иллюзион ХХI». Слышали, небось?

Илья покачал головой, задумчиво посмотрел на Вольгу, а затем перевел вопросительный взгляд на своего школьного приятеля.

Виктор ухмыльнулся:

- Ну а это, брат, диво дивное по имени Вольга Строгов! Матерый человечище, глыба. Он… Слушай, а ты чего не пьешь, Илюха? Братцы, давайте выпьем за встречу! Мы с этим хмыренком в детстве были не разлей вода, а вот потом нас судьба разбросала по разным этажам жизни. Будь здоров, Илюха!

Все четверо чекнулись кружками. Сделав пару глотков, Илья негромко сказал:

- Ловко это у вас получается, Вольга. Витек явно хотел рассказать о вас нечто любопытное, но вы ему не дали. И охранник что-то слишком долго сидит в сортире… Похоже, вы явно охотитесь за мной и моим банком.

Вольга сделал большой глоток и сделал вид, что не расслышал этих слов. Илье стало не по себе. Ему захотелось швырнуть кружку в лицо Витьку, который по простоте душевной его так славно подставил, и позорно бежать из пивной, пока не поздно. Но ноги его словно окаменели, и он не смог сделать и шага. Оставалось сделать вид, что все идет нормально, как и должно быть при встрече друзей детства.

- Ну что ж, за встречу мы выпили, - нарочито благодушно сказал Илья. – Но ты ведь не за этим позвал меня, Витек? Кажется, ты намекал о неком невероятном проекте, в который мне следует вложить все активы моего банка. Насколько я понял, твои весьма необычные приятели тоже участвуют в этой фантастической затее. Хочу сразу заявить, что никогда не сделаю подобного безумства, да и не могу сделать, даже если бы очень захотел.

Виктор вздохнул:

- Ты всегда был редким жмотом, Илюха… Наверное, поэтому и стал банкиром. Но пойми, здесь особый случай! Нам не нужна благотворительность, мы сможем вернуть деньги через несколько месяцев, причем под любые проценты… Да ты только посмотри, что мы предлагаем построить!

Виктор нагнулся и извлек из-под стола туго набитый портфель. Достав оттуда солидных размеров папку, он хотел было развязать тесемки, но Вольга остановил его повелительным движением руки.

- Подожди, брат. Ты явно поторопился со своим нелепым письмом, и вот результат. Господин Козельских принимает нас то ли за безумцев, то ли за вымогателей. И сумма, которую ты назвал в письме, нелепа. Сто миллионов долларов в масштабах проекта все равно что капля в море, они ничего не решат. А для начала дела нам вполне хватит, скажем, сто тысяч.

- Двести! – визгливо возразил Андрон и поправил ускользающее пенсне. – Что этому хлыщу двести тысяч? Так, пустячок. Только на прошлой неделе почтенный Илья Борисович отмыл через офшорную зону в Лихтенштейне восемь миллионов, которые дурно пахнут афганским кокаином. А доходы от производства в Польше поддельных лекарств, которое финансирует тот же достославный Илья Борисович через липовый благотворительный фонд «Дети – наше светлое будущее»? Полмиллиона долларов чистой прибыли и около тысячи отравившихся его лекарствами ежемесячно - будьте любезны! Впрочем, нам трупы не нужны, а вот деньги возьмем.

Лицо Ильи покрылось багровыми пятнами. Он понял, что попал в ловушку.

«Так я и думал, что вы все – жалкие шантажисты!» - хотел было возопить он, да губы не послушались.

Вольга покачал головой, осуждающе глядя на банкира.

- Не стоит бросаться такими словами, уважаемый Илья Борисович.

- Я бы на месте этой банкирской сволочи тоже поостерегся! – поддакнул Андрон, но, поймав суровый взгляд Вольги, прикусил язык.

Илья вдруг визгливо расхохотался.

- Ну конечно, какие вы шантажисты? Нормальные вымогатели свой компромат на стол с рыбьей чешуей не выкладывают, эти по-другому по мою душу приходят. Нет, вы другие… Помнится, в молодости я читал у Булгакова про мессира Воланда, что прибыл на Землю со своей нечистой компанией, дабы изучить нравы москвичей. Но если дьявол мог когда-то посетить столицу, то почему бы сюда однажды не прилететь самому Иисусу Христу? Второе пришествие давно объявлено, верующие всего мира давно заждались вас, господин Вольга. Тем более что ученые каждый день трубят то о грядущем Потопе, то о приближающемся к Земле огромном астероиде, то об эпохе страшных землетрясений и ураганов… Планету, понятное дело, надо спасать, а для этого нужны деньги, очень много денег, которые тут же потекут в те же любезные моему сердцу офшорные зоны. Так прикажете вас понимать?

Виктор заржал, а коротышка Андрон выразительно постучал себя ладонью по выпуклому лбу.

- Ну и дурак… Но ведь умный, сволочь! Даром, что банкир.

Вольга снисходительно улыбнулся, не сводя с Ильи цепких, всепроникающих глаз.

- Как ни странно, но в ваших словах есть доля истины. Разумеется, я не Иисус. Моя внешность ввела вас в понятное заблуждение. И не буду скрывать – на нечто подобное я поначалу и рассчитываю! Люди нынче очень внушаемы, очень зомбированы, и потому даже в случайном сходстве готовы увидеть знак свыше. Самое смешное, что Христос выглядел совершенно иначе, и его отображение на туринской плащанице дает тому ясное доказательство. Довольно сносный портрет Христа можно найти в музее… впрочем, не стоит в суете сует говорить о вечном. А вот о Потопе и о приближающемся к Земле астероиде вы упомянули вполне кстати. Именно ради решения подобных проблем и создан наш Большой Проект, к участию в котором я вас приглашаю.

«Как Вольга порой странно строит фразы, - подумал Илья. – Словно иностранец…»

Он вздрогнул, вспомнив о телепатических способностях собеседника, и тот сразу же вновь подтвердил их:

- Нет, я не иностранец, Илья Борисович, хотя прибыл в Россию впервые. И не ломайте голову над этой загадкой, все равно не разгадаете. Виктор, покажи рисунок.

Галямин с готовностью кивнул. Развязав тесемки на папке, он извлек оттуда рисунок и передал Андрону. Маленький человек шумно выдохнул, с пиетом поцеловал рисунок и только потом передал его банкиру.

Илья с удивлением увидел весьма искусно выполненную акварель. На ней была изображена какая-то горная долина. Посреди нее возвышалась многоступенчатая пирамида, уходящая вершиной в облака. В некотором отдалении находилось кольцо из двух десятков малых пирамид. А далее на всю долину простирался город, застроенный двух и трехэтажными коттеджами. От пирамиды через весь город лучами уходили радиальные улицы. На склонах гор размещались десятки небольших поселений. Приглядевшись, Илья увидел, что возле одного из них размещалась радарная станция, а рядом с другим – ракетный батальон.

- Хм-м… странный рисунок. Это огромное пирамидальное здание – наверное, развлекательный центр? Нечто подобное я видел в Лас-Вегасе. Но Лас-Вегас находится в пустыне Невада, а этот город расположен среди каких-то высоких гор… Вижу снежные шапки – уж не Альпы ли это? Сейчас среди элиты снова вошли в моду горнолыжные курорты. Что ж, любопытно, любопытно. Я давно хотел поучаствовать в строительстве крупных развлекательных центров, естественно, не на территории России. Увы, в этой стране подобный бизнес малоприбылен.

Андрон сморщился и плюнул себе прямо на лакированные длинноносые башмаки.

- Нет, все-таки он идиот. Шеф, прошу, возьмите у него двести тысяч, и пускай катится ко всем чертям! Бедный охранник уже извел всю туалетную бумагу в сортире. Сколько же можно дальше мучить бедного «бульдога»?

Виктор погрозил коротышке кулаком.

- Помолчи! Илюха просто еще не совсем врубился, что, где и почем. Человеку все объяснить надо, а потом уже трясти из него деньги. Пойми, Илья, здесь нарисован вовсе не какой-то задрипанный развлекательный центр, а город Солнца! И находится этот город не за бугром, а в России, в одной из долин Горного Алтая. Вернее, он будет там находиться.

- Ах, город Солнца? – иронично вопросил Илья. – Уж не тот ли это утопический город справедливости и всеобщего счастья, о котором некогда писал безумец Кампанелла? Ну, так сразу бы и сказали. Я – пас! Лучше сразу выбросить деньги прямиком в мусорную корзину. Справедливость вообще дело безнадежное, и уж во всяком случае, не нам, финансистам, инвестировать средства в то, чего нет, никогда не было и никогда не будет.

- А как же вера в Бога? – спросил Вольга. – Все великие религии стоят на трех китах: веры в чудо, в загробную жизнь и в справедливость. Пусть не в этой жизни, а там, на небесах, либо в новой реанкарнации… Тысячи лет бизнесмены вкладывают огромные деньги во все мировые религии. Тысячи храмов построены на их деньги! Вы, уважаемый Илья Борисович, тоже сделали крупный вклад в храм Христа Спасителя, когда Ваша матушка тяжело заболела и вам вдруг срочно понадобилась помощь Господа. Разве не о справедливости вы взывали к Всевышнему, стоя на заунощной молитве у алтаря?

Илья отшатнулся.

- Откуда вам все это известно? Хотя, наверное, за мной

следят десятки глаз… Я чувствовал это, всегда чувствовал… Но никакому соглядатаю не дано проникнуть в мои мысли! И вам – тоже, хоть вы и пытаетесь изобразить из себя Господа!

Вольга вздохнул.

- Ну сколько можно говорить, что я не Бог, и даже не сын Божий? А мысли ваши о справедливости… так они у вас на лице написаны! Только говорить о них противно. Андрон, озвучь.

Коротышка противно осклабился:

- С превеликим удовольствием! Эта банкирская гнида стояла возле алтаря и молилась, чтобы Господь послал ее матери скорую смерть. И еще он просил, чтобы любимая мамочка, упрямая старая стерва – это я в точности повторяю его приалтарные мысли! – перед тем, как испустить дух, открыла бы тайну, в каком из зарубежных банков ее дражайший супруг спрятал изрядный кус денег из закромов компартии. Вот так это гавн… простите, этот славный человек понимает слово «справедливость». Ему, понимаете ли, все мало и мало! А для нас жалеет каких-то жалких триста тысяч, сволота.

Илья оцепенел. Об этих своих тайных мыслях он не говорил никому, даже Кате!

Вольга усмехнулся и сделал большой глоток пива. Странно, но она по-прежнему оставалась наполненной до самых краев

- Мы можем помочь вам, дорогой Илья Борисович, найти бумаги отца, - сказал он. – Кстати, ваш батюшка перед смертью оставил завещание, где все тайные банковские счета в иностранных банках переводил на ваше имя. Вы не знали этого, верно? Увы, матушка под конец жизни невзлюбила вас, своего единственного сына, и спрятала оригинал завещания и все банковские бумаги. Знаете, за что такая немилость? Вашей матушки очень не понравились ваши трупоносные махинации с поддельными лекарствами, и она…

- Где? – хрипло перебил его Илья. – Где завещание отца?

Вольга рассмеялся.

- Как ни банально это звучит, но вы на нем, можно сказать, сидите. Матушка ваша была большой поклонницей Ильфа и Петрова, и…

Илья в ужасе схватился за голову:

- О господи! Ну конечно, она спрятала бумаги в один из стульев нашего старинного гарнитура! Я и подумать такого не мог… Разобрал старую дачу на досточки, перекопал всю землю в саду. А папашины доллары лежали у меня под задницей!

Виктор хохотнул и радостно потер руки.

- Ну, теперь врубился, Илюха? Мы у тебя денег не просим, мы тебе их даем, чудила! Не даром, конечно. Наш проект должен иметь свой управляющий банк, и нам нужен толковый финансист. Деньги ведь пойдут немалые, а с ними надо уметь управляться. Мы трое – из другого теста. Вольга – наш лидер и наша голова, я – инженер-строитель, Андрон – знатный пиарщик. Сам знаешь, без пиаровского звона сейчас никуда, иначе денег не будет. А денежки счет любят! Так как, Илюха, согласен?

Илья затравленно посмотрел на Вольгу, который спокойно потягивал пива из неоскудевающей кружки.

- Насколько я понимаю, другого выхода у меня нет?

- Пожалуй, что нет, - кивнул Вольга.

- Но почему именно я? В России найдется не меньше сотни финансистов покруче меня…

Вольга улыбнулся одними глазами и не ответил.

Андрон больно толкнул банкира в бок и зашипел:

- Ну сколько можно лакать дармовое пиво? Давай раскошеливайся, жмот! Надо как следует обмыть нашу сделку, а то у меня уже в горле пересохло. И не забудь оплатить уже выпитое пиво: у нас-то денег ни копейки!


Глава 2. Катя, Вольга и совсем другие

Субботу утром на развилке Рублевского шоссе возле Горок-2, образовалась автомобильная пробка. Почти две сотни иномарок, в основном восьмисотых «Мерседесов», смирно стояли перед постом ГАИ и ждали, когда наконец-то проследует правительственный кортеж, и они наконец-то смогут помчаться к своим загородным имениям, чтобы отдохнуть на лоне увядающей осенней природы от трудов праведных или неправедных. Привычные ко всему профессиональные водители вели себя спокойно, в соответствие с армейским принципом: солдат спит, а служба идет. Их солидные, хорошо одетые и приятно пахнущие пассажиры вели себя куда более нетерпеливо. Они непрерывно звонили кому-то по мобильным телефонам (в основном женам или любовницам), и голоса их звучали нервно и напряженно. Однако высказывать недовольство мало кто решался: по слухам, в районе «Рублевки» прослушивались все мобильники, кроме эфесбешных. Не дай Бог, если кто-то осмелится неодобрительно высказаться о трусости царя-президента Иванова-Иванова, который весьма опасался террактов, и потому заставлял гаишников перекрывать всю Рублевку с того самого момента, когда он выезжал из Боровицких ворот Кремля! Последствия для влиятельного брюзги могли оказаться весьма плачевными. Бедолага мог даже не доехать до своего имения, огороженного традиционной для этих мест трехметровой кирпичной стеной, с бойницами, колючей проволокой и военизированной охраной, вооруженной парализующими ружьями и автоматами.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать… Люди в «Мерседесах», тихо чертыхаясь, ждали. Многих успокаивала только одна мысль: кто знает, быть может уже скоро я сам окажусь членом правительства, и точно так буду измываться над своими бывшими соседями по Рублевке! Царь-президент обожал менять премьеров, и потому многие влиятельные люди действительно имели шанс (за вполне приемлемую сумму) некоторое время порулить какой-нибудь второстепенной отраслью, чтобы успеть до отставки унести в клюве солидный кусочек из закромов государства.

Ожидание на этот раз неприлично затягивалось. Кое-кто из самых нетерпеливых уже разражался протяжными гудками автомобильных сирен, кое-кто пытался выехать из пробки, чтобы попытаться добраться до своего загородного рая обходными путями. Но тут, наконец, постовой вылетел стрелой из своей комфортабельной конуры, и вытянувшись в струнку, заранее отдал честь приближавшемуся со стороны Одинцова кортежу. Издалека послышался протяжный гул сирены: это был предупреждающий сигнал, согласно которому под угрозой применения оружия никто не имел права покидать машины в момент проезда правительственного кортежа.

Наконец, кортеж появился из-за поворота. Но совсем не такой, какой все ожидали!

Впереди автоколонны ехал длиннющий, десятиколесный открытый «Линкольн» болотно-зеленого цвета. Он был набит по завязку циркачами, красотками в купальниках «бикини», золотой молодежью в клёвых прикидах, небритыми мужчинами неопределенного возраста, музыкантами в пестрых костюмах, дующух в тромбоны и саксофоны, гремящих железными тарелками и пилящих на скрипках что-то совсем уж непотребное. Вся теплая компания веселилась, обливая друг друга пенящимися шампанским, орала, плясала, тискалась, целовалась в засос, а кое-кто из малохольных, перевесившись через дверцы, блевал прямо на шоссе. Впереди, на капоте лимузина, на кресле с ремнем безопасности восседал важный коротышка в зеленом смокинге и неистово колотил молоточками по серебристому барабану.

- Господи, да это же Андрон по прозвищу Пиявк! – сипло сказал водитель одного из «Мерседесов», и почему-то перекрестился. – Этого гнусного типа я знаю, он приставал к моей жене, когда Маша танцевала в кордебалете театра Оперетты. Ну и крови он попил у всей труппы театра, пока его оттуда не вышибли! Пиявка она и есть пиявка, пусть даже и мужского рода... Ну и бардак! Виталий Евгеньевич, выходит, сучьи гаишники мариновали нас ради этого гавнюка Пиявка и его банды шоу-ублюдков?

Хозяин «Мерседеса» открыл рот, но тут же предусмотрительно закрыл. Он знал, что третий, младший сын царя-президента (типичный Иванов-дурак!) семнадцатилетний оболтус Дима, более известный по прозвищам «Младший» или «Димуля», обожает отрываться с компаниями из отпрысков элиты самым экстравагантным образом, нередко переходя все мыслимые и немыслимые границы. Про развеселые похождения недоросля и птенцов из его «золотой роты» в деловых кругах Москвы ходили тихие легенды. Все на словах поругивали донельзя расшалившуюся молодежь, но в глубине души каждый тайно мечтал, чтобы его мальчик или девочка попали в «золотую роту». Мечтал – и боялся, как бы его кровиночка под руководством развратного Димули не приохотилась к наркотикам, не подцепила бы какую-нибудь нехорошую болезнь.

«Вот, значит, как, - подумал хозяин «Мерседеса». – Выходит, Андрон вынырнул из небытия, и перепрыгнул из сферы шоу-бизнеса на квадратную голову Димули. Ну, теперь Пиявк к нему присосется по полной программе… Но как ему удалось совершить такой прыжок? К Младшему так просто на козе не подъедешь, к нему все стежки-дорожки перекрыты. На шоу-бизнес Димуля чихать хотел, а певичек привык использовать по прямому назначению. Значит, кто-то Андрону очень помог. Очень интересно!»

К большому удивлению хозяина «Мерседеса», зеленый лимузин поехал не в сторону Барвихи, а повернул налево, в сторону коттежных поселков, что располагались на высоком берегу Москва-реки. Хозяин «Мерседеса» аж привстал, пытаясь понять, куда же поедет развеселый лимузин. Неужто, у Димули появился новый фаворит или фаворитка где-то возле Знаменок? Но там нынче живет одна мелочь, нет ни одного крупного политика или олигарха… Странно!

Вслед за лимузином в сторону Знаменок проследовали несколько черных джипов с затемненными стеклами. Гаишник тотчас опустил руку (слишком много чести будет голосовать каждому встречному и поперечному!), а потом, выждав еще несколько секунд для порядка, наконец-то поднял руку, разрешая проезд прочим дачникам.

Водитель «Мерседеса» включил газ и рванулся в сторону Николиной горы.

- А передний джип я по номеру опознал, - сказал он. – Там водилой мой дружок работает. Он возит генерального директора банка «Полная Чаша»… э-э, забыл его имя. Вы его знаете, Виталий Евгеньевич?

Разумеется, хозяин «Мерседеса» знал Илью Козельских, хоть и шапочно. Особых дел его корпорация с банком «Полная Чаша» не имела, хотя кое-какие переговоры год назад и вела. Тогда не срослось, и никого из корпорации это особенно не огорчило – желающих иметь крепкую крышу хоть пруд пруди. А вот теперь выясняется, что господин Козельских, сын и внук бывших крупных коммунистических лидеров (взявший на всякий случай девичью фамилию матери), оказался в приятелях у Младшего. Что ж, будем иметь ввиду, подумал Виталий Евгеньевич.

- Миша, а кто мог ехать в других пяти джипах? – неожиданно спросил он. – Ты на их номера обратил внимание?

- Да. Кажется, остальные машины взяты напрокат Уж больно у них номера похожие! Сейчас в Москве есть пять больших конюшен, где крупняк из бизнесменов и политиков может взять любую бронированную «тачку». Братков туда не допускают, честь берегут. Я слышал от друзей-водил, что иногда их хозяева специально берут машины напрокат, чтобы не светиться там, где они не хотят светиться.

Виталий Евгеньевич молча кивнул (его корпорация крышевала две из таких конюшен) и, откинувшись на спинку сиденья, глубоко задумался. Димуля и пять бронированных джипов с темными стеклами из «конюшен» – что-то здесь концы с концами явно не сводились. Любой крупняк счел бы за счастье засветиться в компании сына царя-президента! Но те люди, что сидели в пяти больших восьмиместных джипах, светиться явно не желали. А это могло означать только одно: в одном из джипов сидел некто еще более значительный, чем беспутный балбес Димуля! И этот «некто» вряд ли собирался участвовать в очередной оргии «золотой роты». Скорее, ему нужен был золотой ключик – тот, что может открыть некую потайную дверцу в каморке дедушки Иванова-Иванова. Но куда ведет эта дверца? В Думу? Нет, мелковато для Димули, он берет только крупными купюрами. Может, в Сенат? Или в Правительство, которое по слухам будут на корню менять в марте, после президентских выборов? Хм-м, уже теплее. А если…

Поразмыслив, Виталий Евгеньевич достал из кармана пиджака спецмобильник и, набрав номер, негромко сказал:

- Леня? Ты еще на работе? Будь добр, посмотри, что у нас есть на генерального директора банка «Полная Чаша» Илью Козельских. Нет, нет, его старые делишки меня не интересуют. Что-то у него произошло совсем новенькое, совсем свеженькое… А-а, банк начал финансировать какой-то крупный проект? Говоришь, шестьсот тысяч долларов уже ушло? Интересно. А не имеет ли отношение к этому проекту известный в прошлом шоу-бизнесмен Андрон Минх по прозвищу Пиявк? Имеет? Очень интересно! И что же финансирует «Полная Чаша»? Мюзикл, телесериал, или что-то подобное? Что, что? Какой такой новоявленный пророк?!.. Леня, ты меня разочаровываешь, мистикой мы не занимаемся, эта фигня не по нашей части… Ах, вот как? Этот Вольга Строгов, кто он: жулик, гипнотизер или чревовещатель? Что значит: маг и чародей? И еще супермужчина, что покоряет женщин одним взглядом? Откуда ты набрался этой чепухи, Леня? Говоришь, наши люди наблюдали за ним на разных элитных тусовках? И он показался им жутко похожим на Иисуса Христа? Какая-то муть! Откуда нашим парням знать, как выглядит Христос, они и Библии-то в руках никогда не держали… Ладно, подготовь к понедельнику все материалы по этому вопросу. Учти: похоже на то, вся эта теплая компания только что отправилась на дачу к Илье Козельских. И впереди, на лихом коне – Димуля и вся его «золотая рота». Понял, чем все пахнет накануне выборов? Работай, Леня, работай! Наверное, на даче Козельских мы в свое время поставили «жучки», не могли не поставить. В крайнем случае, используй сам знаешь какую аппаратуру. А на свою дачу поедешь в следующие выходные. Может быть…

Виталий Евгеньевич спрятал спецмобильник в карман и, повернувшись, посмотрел назад на шоссе. Ему вдруг очень захотелось последовать за странной автоколонной. Чутье матерого силовика (а хозяин «Мерседеса» был генералом ФСБ) подсказывало: что-то происходит! Давно уже в затхлой политической атмосфере России пахло грозой. Даже приближающиеся парламентские выборы выглядели непривычно вяло, на сцене приплясывали вприсядку одни и те же всем надоевшие паяцы. А уж наш замечательный, могучий в некоторых отношениях господин царь, он же по совместительству президент… Конечно, его вновь выберут, даже если за него проголосует только один процент электората. Административный ресурс сработает как часы, корпорация гарантирует. Но…

Генерал давно предчувствовал: кто-то должен прийти, кто-то должен всколыхнуть это стоячее болото. Кто-то должен прекратить вранье про «постоянное повышение уровня жизни» и сказать правду: России бьется в агонии! И не исключено, что этот «кто-то» только что проехал мимо в одном из черных джипов, под барабанный бой хитрожопого шута Пиявка. Однажды приблизительно таким же образом в Санкт-Петербург приехал Распутин. Царская охранка проспала патлатого Гришку, недооценила юродивого чародея, и в результате вскоре разразилась гроза. Гроза, которая потом развалила великую Российскую Империю!

Генерал тихо выругался, поймав себя на обычной ошибке: порой он неоправданно делал из мухи слона! Наверное, причиной была его профессиональная мнительность. Если подумать, то не было решительно никаких веских причин для подобных далеко идущих выводов. Подумаешь, встретил дурака Пиявка верхом на «Линкольне», лупящим молоточками по барабану! Не дело ФСБ заниматься подобной чепухой.

Но генерал тут же себя поправил: Андрон – вовсе не дурак. Если этот хитрый и некогда очень удачливый шоу-бизнесмен вдруг начал играть роль царева шута Балакирева, то значит, где-то появился царь. Понятно, что это вовсе не недоросль Димуля, и не его туповатый папуля, а кто-то другой. Но кто?

Любопытный факт: как оказалось, в Москве недавно появился пророк с даром мага. И он уже сумел подмять под себя средней руки банк, и познакомился с Младшим. Хм-м… Распутин тоже вроде бы влезал в царскую семью через сына Николая Второго… Да, это похоже на правду! В стоячем болоте нередко быстрее всего наверх выплывают всякие темные жучки-паучки вроде этого Вольги. И эта странная, случайная встреча на Рублевке…

Случайная встреча? Как бы не так! Это Знак Беды - для страны, или того паче, для его корпорации!

- Миша, поворачивай оглобли, - твердо сказал генерал ФСБ.- Я возвращаюсь на работу.

Водитель молча кивнул. Он уже давно привык к непредсказуемости своего шефа. Впрочем, его очень мало радовала перспектива провести уик-энд в Москве. «И дернул же меня черт обратить внимание хозяина на джипы из «конюшен», – раздраженно подумал он. – Только выходные зазря себе испортил, болван!»

Катя стояла у окна своей спальни и раздраженно наблюдала за тем, как в распахнутые ворота усадьбы один за другим въезжают черные джипы. «Линкольн» уже стоял возле гаража, растоптав своими бесчисленными колесами цветочную клумбу с уникальными японскими растениями. Золотая молодежь все еще продолжала вываливаться из лимузина, а оба шофера и телохранителя Димули тем временем выгружали из обширного багажника ящики с вином и отборными кремлевскими продуктами (Младший был мнителен, всерьез опасался отравителей, и потому все возил с собой, даже шлюх).

Илья, как и положено гостеприимному хозяину, с широкой улыбкой стоял возле входа в особняк и что-то втолковывал Димуле. Младший был худощав, по молодости лет прыщеват, сутул, и до неприличия патлат. Он был одет в гусарский китель с золотыми эполетами и зеленые армейские штаны с генеральскими лампасами. На лице высокородного недоросля лежала печать скуки. По-видимому, он уже жалел, что поддался на уговоры Пиявка, и приехал черт знает в какую дыру.

Неожида